Категории: Заметки Comments (0)

О Есенине и о себе братья Вениамин и Иосиф ЛевиныВ центральной городской библиотеке (бывш. им. Крупской) презентовали удивительную книгу. Редакторы-составители В.П. Середа и И.О. Машенкова перекинули сегодня мост из Тамбова в Русское Зарубежье. Именно с большой буквы, потому что братья Левины, считаю, настоящее достояние нашего Русского Зарубежья.

Во время презентации, на какой-бы странице не открывал книгу, везде натыкался на упоминание о Боге. У Вениамина Левина присутствовало острое религиозное чувство, через призму которого он смотрел на мир. В Париже Вениамин Левин познакомился с митрополитом Вениамином (Федченковым). Думаю, через своего брата Иосифа, обитавшего здесь в это время. Во многом, благодаря хлопотам братьев Левиных, владыка был приглашен в Америку в 1933 году с лекциями, где и остался патриаршим экзархом до 1947 года. Именно он крестил братьев Левиных и, как мне думается, оказал большое влияние на самого Вениамина Левина. Во многом их роднило то, что оба сторонились политики и всю  жизнь ратовали за единство. Владыка Вениамин — за единство во Христе, за единство Русской Церкви. Вениамин Левин ратовал за единство в более широком смысле. Вплоть до единства всех мировых религий. Но неизменным было одно — их связывало то чувство, которое сегодня называют русскостью. Не случайно Вениамин Левин был другом Есенина и составил о нем свои замечательные заметки, впервые опубликованные в России в этой книге по рукописи дочери Вениамина Иоланды Левиной. Он пишет о Есенине не так как другие «есениноведы». И тут я вполне согласен с В. Середой в том, что сегодня набросано много цветастой мишуры вокруг фигуры большого русского поэта. От которой надо избавляться.

Во время презентации меня все подмывало сказать обо всем этом, но… не люблю «широкие» аудитории. Диссонансом прозвучали бы среди поэтов и художественной интеллигенции Тамбова слова о религии, о каком-то неизвестном митрополите… и уж тем более, такие слова о Есенине, которые сказал сам Вениамин Левин в этой книге:

«Есенин совершил тяжкий грех, поддавшись искушению, но он отразил только самоубийство всего поколения (и не одного только). Грех его на всех нас. А своим поступком он как бы заставляет нас пересмотреть начала, на которых строили мы свои жизненные планы — планы, в которых не было места сознанию нашего причастия Вечности.
Не с «Пантократора» ли начинается в Есенине атавизм язычества, жалоба Демона («Не молиться Тебе, а лаяться научил Ты меня Господь») и потеря веры, злоба, сомнение, уныние, но вместе и взрыв дерзости?

Есенин кончает с собою за участие в революции, за участие в разрушении вместо творчества. Это — расплата за грех поколения. Планы творческие — а путь революционный. Несоответствие планов и путей привело к взрыву. А нужно бы только покаяние и тогда — новый путь».

Все это очень поучительно сегодня для нас. И, несомненно, для меня книга важна более не именем Есенина, а именем братьев Левиных. Иосиф Левин — «сюрконсьянсилизм». Не столько «космический», сколько «сверх» или даже «над» чувственный… Почти что икона? Ну… в этом я не знаток.

Митрополит Вениамин не постеснялся бы все это сказать, даже несмотря на то, что мог показаться смешным. А я постеснялся.

Данную книгу очень рекомендую. Там много всего хорошего и интересного в целых 360 страниц. Поистине, светлая книга светлых людей. Спасибо редакторам-составителям.

И последнее. От Иосифа Левина про Есенина:

«…Последняя моя „встреча“ с поэтом была перед гробом,когда я всю ночь зарисовывал лицо покойного. Рядом со мной скульптор Цаплин лепил его из глины. По фасаду дома была растянута черная лента и большими буквами были написаны слова: „Тело великого русского национального поэта Сергея Есенина покоится здесь“. В небольшой зале гроб был окружен венками из цветов. Глядя на лик покойного, мне вспомнились слова В. А. Жуковского, написанные им на смерть Пушкина: „Что выражалось на его лице, я сказать словами не умею. Это не был ни сон, ни покой: не было выражения ума, столь прежде свойственное этому лицу: не было также выражения поэтического, нет! Какая-то важная удивительная мысль на нем развивалась: что-то похожее на видение,на какое-то полное, глубоко удовлетворяющее знание.“ Глядя на лицо умершего Есенина, можно было видеть горькую улыбку возле губ и детское выражение, как будто он только что плакал. Трудно было примириться с мыслью, что его больше нет с нами, что не будет больше живых встреч, что оставили в душе такой след. Во время зарисовки я заметил, как в залу вошли простые люди крестьянской складки. То были его родители. Они не плакали, не убивались, стояли тихо смиренно, ничем не проявляя себя. Раз только всех попросили выйти из залы. Говорили, что родители просили отслужить панихиду. Когда я закончил два рисунка с покойного, пробивался в окна рассвет декабрьского утра. Зала быстро стала наполняться народом. В публике я узнал Вс. Мейерхольда и его жену З. Райх, бывшую жену Есенина, Качалова и других артистов Художественного Театра и поэтов…».



Очень знакомо.

Боже мой, как страшно, подумалось мне, в этом огромном монастыре, где у тебя столько «сестер» и «матушка», умереть в полном одиночестве. Страшнее, наверное, только жить в полном одиночестве среди такого количества народа. Для меня здесь это было самое страшное и невозможное: не работа до потери сил, не жесткий устав с полностью расписанным распорядком дня, не скудная пища из пожертвованных кем-то продуктов, не хронический недосып, не крики и занятия Матушки, не доносы сестер, даже не постоянная слежка друг за другом, не что-нибудь, а именно вот этот вакуум вокруг каждого человека, какое-то космическое одиночество, запрет общаться, дружить, помогать друг другу, проявлять любовь и сострадание без всяких на то «благословений». Разве не из этого состоит человеческая жизнь? Даже если какой-нибудь сестре и захотелось бы побыть с Пантелеимоной, на это нужно было получить специальное «благословение» Матушки, а к ней даже страшно было идти с таким вопросом. Тем более все знали, что ходить друг к другу в кельи, даже к больным, запрещено уставом.

Отсюда.



Категории: Заметки Comments (0)

Кирсановское купечество: Апоницкие, Сосульников, Григорьев, Твердовский, Силов.

P.S. Благодаря главе города Кирсанова Дмитрию Васильевичу Терещенко, выкуплены для кирсановского краеведческого музея.



«Колесо истории невозможно повернуть вспять.
Наверное, так оно и есть.
Но тогда у истории кроме большого главного колеса
должны быть еще и маленькие колесики,
и эти-то маленькие колесики до поры до времени можно вертеть и туда, и сюда».
(к/ф «Конец света», 1962)

Открыв главу 3. «Агиография. «Повесть о Петре и Февронии Муромских» Ермолая-Еразма» в книге Андрея Каравашкина «Литературный обычай Древней Руси (XI-XVI вв.). М., 2011. Далее вольный пересказ избранных мест.

Сказка — один из жанров фольклора или литературы. Житие — жанр церковной литературы, в котором описывается жизнь и деяния святых. «Повесть о Петре и Февронии», написанная в 40-е гг. XVI века псковским иеромонахом Ермолаем-Еразмом, состоит из фольклорных сюжетов, вплетенных в житийных рассказ о муромской святой двоице, князе и княгини (в иночестве Давида и Евфросиньи), которые не имеют строго документального приурочения к реальным историческим персонажам. В связи с этим историк В.О. Ключевский отмечал, что легенда о Муромском князе Петре «имеет значение только как памятник, ярко освещающий неразборчивость, с какою древнерусские книжники вводили в круг церковно-исторических преданий образы народного поэтического творчества». Другой же историк, уже церковный, митрополит Макарий (Булгаков) отмечал, что Еразм «собрал в своей повести с удивительною простотою и доверчивостию не столько известия о христианских или княжеских деяниях князя, сколько старинные легенды, с незапамятных времен созданные фантазиею народа по его древним верованиям и преданиям и только местно примененные к благоверному князю и его супруге». Свидетельство Ермолая-Еразма об устном источнике жития не говорит в пользу того, что он признает свой труд малодостоверным: «Да помянете же и мене прегрешнаго, списавшаго сие, елико слышах, неведыи, аще инии суть написали, ведуще выше мене». Агиограф поведал о том, что слышал, а то, что могли написать более осведомленные о жизни святых люди, ему осталось неизвестным. Но, добавим от себя, ведая, что слышал, Еразм прибавил в «Повести…» и многое, что сам думал.

(more…)



Категории: Документы Comments (0)

Леонид Алексеевич Гринченко (1898–?), богослов. После революции эмигрировал в Югославию. Учился в Белградском университете (1922-1926). Принимал участие в Свято-Серафимовском братстве. Переехал в Париж. Окончил Богословский институт в Париже (1930). Изучал римско-католическое богословие в Риме. В 1930-е выступал в Париже и его пригородах с докладами, проводил духовные беседы. Опубликовал две работы в «Вестнике РСХД» (1927, 1930). В 1935 организовал на Трехсвятительском подворье в Париже семинар «Православное мировоззрение». Читал курс «Каноническое право» на богословских курсах при Богословском институте Святого Дионисия (1944). После Второй мировой войны продолжал читать лекции на Трехсвятительском подворье. Затем вернулся в Россию. 

На этом все найденные биографии Л.А. Гринченко обрываются. Дополняем их сведениями из автобиографии самого Леонида Алексеевича, обнаруженных в Балашовском архиве.

 

Якову Андреевичу Климову

КРАТКАЯ АВТОБИОГРАФИЯ

 

ГРИНЧЕНКО Леонида Алексеевича, крестьянского происхождения, родился в Екатеринославле 8.8.1898 г.

Дед Гринченко, Матвей Андреевич, украинец-переселенец из Харьковской губернии, осел в русской деревне Каракова Екатеринославской губернии, Бахмутского уезда, около станции Гришино (Теперь Красноармейск), женился на русской татьяне Семеновне Саприкиной, по-украински не говорил.

Отец после отбытия воинской повинности в г. Екатеринославле, там же поступил на службу конторщиком в Управление железной дороги. В течении 50 лет, до и после революции, служил на одном и том же месте, дослужился до старшего счетовода. Женат на русской Анастасии Петровне Крупка.

Окончил 1-ое Екатеринославское реальное училище 1.6.18. Через несколько дней после окончания среднего образования, движимый исключительно патриотическим чувством и национальной обидой, т.к. не мог понять смысла Брест-Литовского договора и не хотел принимать немецкой оккупации (по молодости лет в политической эконмоии не разбирался), перебрался из занятого Екатеринослава в Новочеркасск, где вступил в ряды деникинско-врангелевской армии и был в ней до конца, т.е. до разгрома ее в Крыму в 1920 году. (В самом конце эпопеи 28–3.20 был произведен в офицеры, командных должностей не занимал). В рядах остатков армии сидел в французском концлагере в Галиполии и нес службу пограничника в Югославии. Здесь прочел в эмигрантской газете известное воззвание патриарха Тихона о лояльности к Советской власти. Не будучи в то время еще церковником, почему то понял и признал его внутреннюю правду и поэтому подал заявление о выходе из находившейся на Югославской службе белогвардейской организации, для прохождения образования в ноябре 1923 г. С этого времени ни в каких белогвардейских или эмигрантских политических организациях не состоял.

Поступив в Белградский университет на архитектурное отделение, пробыл там три года, одновременно работал на различных работах: от пильщика дров и разносчика молока до чертежника и техника. Затем в сентябре 1926 года уехал в Париж и поступил в недавно открытый там Высший Православный Богословский институт, ректором которого в то время был епископ Вениамин Федченков (в настоящее время митрополит Саратовский и Балашовский). Последний стал открыто в 1930 году на советскую позицию и пошел на разрыв с эмигрантскими антисоветскими кругами и основал свою собственную церковь, подчинявшуюся Москве.

Как постоянный единомышленник и ближайший сотрудник епископа Вениамина естественно не мог рассчитывать на научную карьеру и получение ученой степени от эмигрантских церковных кругов, несмотря на то, что кончил институт первым. (По той же причине принадлежности к церкви подчиняющейся Москве разошелся с невестой имевшей 40 000 000 приданного — Ольгой Дмитриевной Вальневой). Потому в 1930 г. поступил в Римский католический институт (с разрешения епископа Вениамина), где изучал римское и церковное право.

(more…)



Категории: Статьи Comments (0)

Богослов.руАрхимандрит Вениамин (Федченков) в Твери в 1913–1917 гг.



Категории: Заметки Comments (0)

Сегодня получил из типографии сборник «Вениаминовских чтений». Весьма скромное региональное издание тиражом всего 150 экземпляров, напечатанное не офсетом, а на ризографе. Профинансировано Уваровской епархией Тамбовской митрополии.

Скачать Вениаминовские чтения. Вып. 1.



Категории: Статьи Comments (0)

Во втором номере «Журнала Московской Патриархии» за 2016 г. вышла наша с Александром Игоревичем Мраморновым статья о 4-м томе документов Священного Собора 1917-1918 гг.

Статья в ЖМП о 4-м томе

Скачать в pdf.



Первое место по саунду, диалогам и глубине — Fargo (второй сезон).

Второе место — Ведьмак3 с дополнением «Каменные сердца».

Третье место — Хроники последних дней.

Из отечественного в медиа удивила Нигина Сайфуллаева. А если не из медиа, то Алексей Шепелёв. «Темь и грязь».



Категории: Заметки Comments (0)

О последнем периоде служения митрополита Вениамина http://eparhia-saratov.ru/Articles/ya-takov-i-teper-kakim-byl-prezhde