Категории: Статьи Comments (1)

См. начало. Глава I: Семья, детство, вера…

Сколько трудов и средств было положено Натальей Николаевной, матерью будущего святителя, чтобы добраться до губернского города, узнать правила поступления в духовное училище. А затем еще раз приехать за неделю до поступления, оставить сына на постоялом дворе и вновь вернуться к своему хозяйству. И, наконец, приехать на строгий суд экзаменационной комиссии и обливаться слезами. Потому как кому нужен здесь мальчик из крестьян, решивший идти по духовной стезе? Своих, «поповских» детей, достаточно. Уже и одно духовное училище не вмещало их всех, учредили второе. В него-то и собирался поступать Ваня. Но тут же и «срезался». Не знаешь всех иудейских царей, не по той книжке готовился, не подходишь. «Не по Сеньке шапка». Страшно стало и обидно Ивану не столько за себя, сколько за мать, столько пережившую. «И я, набрав откуда-то смелости, громко во всеуслышание сказал ей:

— Мама, пойдем отсюда! — то есть от таких нехороших людей», — подробно и ярко вспоминает об этом владыка.

Бросились в первое училище. Там преподаватели отнеслись уже хорошо к бедным пешехонцам. Диктант на отлично, библейская история на отлично, математика на отлично. И, вдруг, отвечать времена церковно-славянского языка. А мальчику до того никто не говорил, что это надо учить. Мать снова в слезы. Нельзя ли на класс ниже? Нет! К тому времени Ивану шел уже тринадцатый год. Он и так для однокашников казался переростком. Но все же в виде исключения из правил… его приняли. Не без Промысла Божьего. В первом училище знания давали хорошие и это все пригодилось впоследствии.

Мать заплатила первый взнос за обучение и общежитие, так как от оплаты были освобождены только дети духовенства. И в 1893 году началось длительное богословское образование будущего святителя. Почти шесть лет подготовки позволили ему довольно легко учиться в первом классе «строгого» училища и выйти к концу обучения в первые ученики.

Деревянные учебные корпуса и общежитие для воспитанников духовного училища располагались на берегу реки Цны. Новый кирпичный корпус только еще решено было возвести. Но мальчика не тяготили бытовые трудности. Перед ним открывалась большая дорога.

 

«Вот я — маленький школьник духовного училища. Учение началось лишь две недели. Все мне ново и интересно: и в “огромном” губернском городе, и на чинных уроках в школе, и в училищном храме, где так хорошо поют и служат, где все чисто убрано, светят лампады… — вспоминал он. — Приближается праздник Рождества Богородицы. Это — первый праздник в году училищной жизни… Подчистишься, вымоешься… Идем парочками из «своекоштного» общежития в храм училища. Еще остается минут 15–20 до всенощной. Всюду оживление и радость…

Праздник… И, конечно, мы не вникали в песнопения и смысл богослужения. А радость была яркая. Что-то точно грело душу. Будто бы кто лампаду засветил в сердце…

Звонок. Идем в храм. Становимся рядами. Тишина…

Уже темнеет: шесть часов вечера. Лампады и свечи приветливо мигают живыми огнями. Открываются царские врата… Начинается служба. Поют хорошо: «большие» (то есть басы и тенора) — из семинарии богословы. Солидные. Отлично одетые, как большие: в черных сюртуках, в накрахмаленных рубашках с галстуками. Сзади выпускников — семьи преподавателей и их сродников.

И все так мирно и чинно. <…> И не замечаешь, как проходит всенощная. А утром опять радостно бежишь к службе. Литургия опять проходит незаметно-отрадно.

И весь день праздничное настроение…

Даже к вечеру, когда на занятиях (то есть часах) все собраны по комнатам учить уроки за общими столами, и тогда еще на душе остается тепло от проходящего праздника.

А там через несколько дней будет другой праздник — Воздвижение Креста… Снова будет радость… И так от праздника до праздника… А кроме того, всякую неделю бывал праздник Воскресения.

И никогда-то, никогда я не тяготился службами… Да можно ли тяготиться радостью?! А ее очень хорошо знало чистое детское сердце.

Благодать Божия освещала, и освящала, и радовала душу».

Так проходило духовное обучение будущего святителя в любви к Церкви и в Церкви.

Но вслед за радостью пришло искушение. Мальчика вдруг посетило сомнение. А что если только в школе учат, что есть Бог? И как раз не безумцы говорят: «Нет Бога» (Псал. 13), а умные-то люди и бывают неверующими?! «Мне было лет 13 тогда…, — вспоминает святитель. — Я не мог справиться сам с этим сомнением. <…> Затем, увидел я, что такие речи «нет Бога» — совсем не от «ума», а от «сердца»: «рече безумен в сердце своем» (ст. 1). И наконец, это находится в прямой зависимости от растления души: «все совратились… все растлились; несть творящего добро» (ст. 3). <…> Тогда, — продолжает владыка, — в ангельском детстве и отрочестве, «сердце» хотело веры, радовалось ей; и наоборот, не хотело неверия, инстинктивно отталиквалось от этой лжи и огорчалось даже сомнениями. Даже и сейчас печально за такое искушение».

За мягкое сердце товарищи в училище дали Ване прозвище «пуэлия», что с латинского «puella» означало «девочка». Конечно, для мальчика это казалось особенно обидным прозвищем. «Я разве, может быть, — вспоминал святитель, — был лишь более чувствителен сердцем да благонравнее других, но немного. Или же я был не таков, как ныне, а с «мокрыми глазами» от природы?».

Характерен случай, когда заболел царь-император Александр III, то мы, пишет владыка, «ежедневно бегали на угол улицы читать бюллетени; трепетали за его жизнь как за родного отца… И вот он скончался. Мы молились. Боже! Как я рыдал!..» Обливался слезами Ваня и на похоронах инспектора семинарии.

Однако обучение шло своим чередом. Во 2-м классе духовного училища изучали сокращенный катехизис, начальную российскую грамматику, четыре правила арифметики, чтение. В 3-м и 4-м классе прибавлялись: Священная История, пространный катехизис, церковный устав, российская и славянская грамматика, латинский и греческий язык, арифметика, церковный обиход и партесное пение, география. К концу века в программе обучения еще появились новые языки (французский, немецкий), черчение, природоведение, церковная и гражданская история России.

В 4-м классе училища Иван узнал о дарвинизме… «Еще — мальчик, а все эти соблазны лезли отовсюду, точно холодный ветер через щели». Опять затосковала душа. И вот, на масленицу, он не поехал домой, а остался в Тамбове и в свободные дни стал посещать Публичную Нарышкинскую библиотеку, чтобы самому разобраться как так человек произошел от обезьяны. «Прочитал биографию Дарвина – издание Павленкова. И тут больше нашел мира для души. Оказывается, сам-то Дарвин был и остался христианином, верующим — чего многие и доселе не знают. Он учил об эволюции (развитии из низших в высшие) видов живых организмов; но не отрицал ни Создателя мира и особенно — живых существ, ни Его силы в мире. А после я увидел и ложь в его теории…»

В 1897 году, благополучно окончив курс духовного училища по первому разряду, Иван Федченков был зачислен в студенты Тамбовской духовной семинарии. Он был готов к новым богословским знаниям и впоследствии писал: «У души есть свой, более глубокий разум, истинный разум, интуиция (внутреннее восприятие истины). И именно он, этот внутренний разум, а не внешний формальный рассудок спасал нас. И именно этим объясняется, что я и другие сохранили веру, — хотя волны искушений накатывались на нее уже отовсюду: душа отскакивала инстинктивно».

Продолжение…

На чернила и перья:

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
#1

Очень понравилось.

Ольга, Октябрь 31, 2018 - 10:36
Представьтесь, пожалуйста. 
Введите Ваш e-mail. Он не будет опубликован. 
Если у Вас есть вебсайт или блог, Вы можете оставить его адрес. 
Сюда введите ваш комментарий. 
Запомнить контактную информацию.